Первый инженер [СИ] - Олег Геманов

Руны послушно посинели, а в нишах снова забился багровый огонь. Но каменная плита даже не шелохнулась.

Осипов еще несколько раз безуспешно попытался открыть дверь, потом отступил на пару шагов и прикрыл глаза рукой. Инженер всё никак не мог понять, что же он делает не так. Вроде всё правильно. Отец дверь именно так открывал, да и сам Шлюксбарт, когда приходил сюда с Ламбартом тоже быстро управился. Тогда гранитная плита без проблем пропустила мальчишку внутрь.

Как только Николай вспомнил про хранителя, то у него моментально вспотели ладони, и защемило в груди. Перед глазами короля отчетливо встала сцена последнего посещения родовой штробы.

Заботливый Ламбарт, с добрыми, полными сочувствия глазами, объясняет восьмилетнему Шлюксбарту, как правильно обращаться с охранным заклинанием. После этого мягко подталкивает мальчика к двери и протягивает ему Рудную кирку.

— Когда руны ярко засветятся, просто прикоснитесь киркой к граниту, потом пройдите пять шагов вперед, встаньте на зеленую плиту и усыпите заклинание. Это делается так…

Николай досадливо сплюнул на пол, развернулся и в большом смятении направился к терпеливо ожидающим гномам. Они уже поняли, что произошло что-то нехорошее, нервно переминались с ноги на ногу и вопросительно поглядывали на короля.

Вместо объяснений Осипов, нервно притопнул, и произнес неожиданно севшим голосом:

— Надо в соседнюю штробу пробиваться. Здесь не пройти.

Через пару минут воины развязали огромный мешок Хелфбарта, и начали доставать из него инструменты. Заодно забрали у великана все кирки и теперь деловито раскладывали их по полу.

Инженер смотрел на деловую суету отсутствующим взглядом. Чувство тревоги охватившее его сразу после неудачи с дверью немного притупилось, но никуда не исчезло. Осипова абсолютно не волновало, то, что отряд оказался в ловушке. На самом деле ничего страшного не произошло, и всё можно легко исправить. Разумеется потом придется крепко подумать, как попасть в замок. Но тревожился сейчас Николай совсем по другому поводу. Он точно знал, что гнетущее беспокойство связано именно с родовой штробой и какой-то очень важный факт, таящий в себе немалую опасность, полностью ускользает от его внимания.

Николай расстроено вздохнул и подозвал Эрикбарта:

— Подойти ко мне, подумаем, как побыстрее проход вырубить.

Эрикбарт тревожно посмотрел по сторонам, ожесточенно потеребил несуществующую бороду и доложил, что подготовка к работе идёт крайне удачно и скоро всё будет готово.

Ранбарт вместе с младшим братом, немедленно сделали вид, что заняты таким важным делом, как подсчёт лежащих на полу кирок и мелкими шажками незаметно зашли за спину к королю. И теперь юноши с большим любопытством прислушивались к беседе старших.

Эрикбарт закончил отчет о достигнутых успехах и плавно перешел к производственным проблемам.

— Государь. Тут дело такое. Ближайшая штроба всего-то в пятидесяти шагах от нас находится. Но идет она не параллельно нашей, а уходит вниз по горизонту. Боюсь, промахнемся, ведь ни одного штейгера среди нас нет.

— Как ты сказал? — пораженно воскликнул Осипов и схватил за грудки собеседника. — Кого нет?

Эрикбарт прикусил губу, явно сердясь на себя за то, что употребил простонародное словечко в присутствии короля и почтительно пробормотал:

— Государь! Прошу простить меня, за невежество. Впредь такого больше не повторится.

Осипов опустил руки и недовольно покачал головой:

— Причем тут это! Я спрашиваю, откуда ты знаешь слово «штейгер»?

Эрикбарт явно не понимающий, к чему клонит король, почесал в затылке и взволнованно произнес:

— Ну, так это… Того… Именно так рудокопы называют опытного проходчика, умеющего точно прокладывать штробы.

— Мастер. Горный мастер. Вот что означает этот термин. Вернее раньше обозначал, — пробормотал Николай, ненадолго задумался и внезапно спросил. — А как называется штроба соединяющая две ближайшие выработки?

Глава столичной артели рудокопов наморщил лоб, сосредоточенно засопел, а потом чистосердечно признался:

— Забыл, Государь. В шахту уже лет семьдесят, как не спускался.

Стоящий рядом Ранбарт, смущенно убрал кирку за спину и сделал шаг вперед. На его лице отчетливо читалось, что парень прекрасно знает ответ.

— Говори, — разрешил Осипов.

— Государь! Такая штроба называется юберзихбрехен! — радостно выпалил юноша и залился густым румянцем.

Николай усмехнулся и одобрительно посмотрел на паренька:

— Верно. Только сейчас это слово устарело и вместо него говорят: «Сбойка».

— А где говорят? — с неподдельным интересом спросил Ранбарт.

— Как где? Конечно в небесных Чертогах Владыки, — наставительно произнес инженер и требовательно протянул руку. — Ну-ка дай мне кирку, проверю кое-что. А вы пока обсудите, как сбойку побыстрее вырубить.

Осипов закинул инструмент на плечо и направился к злополучной двери. Чем мрак не шутит, а вдруг вместо Рудной, подойдет и самая обычная кирка.

Не дойдя до двери пять шагов Осипов остановился и прислушался. Ему почудилось, что из-за пропитанного магией гранита донеслись тихие скрежещущие звуки. Николай прислушался, но потом понял, что ошибся. Да и какие звуки могут доноситься из королевской штробы, где охранное заклинание, сплетенное, между прочим, из трех очень сильных эльфийских магов, с легкостью уничтожит любого, кто незаконно вторгнется на неприкосновенную территорию правителей Рудного.

Николай вспомнил, с какой ненавистью смотрело на него заклинание, когда он дрожащими от волнения руками переставлял местами руны на специальном постаменте. А потом мальчишка рассмеялся и показал заклятию кукиш.

И тут Осипов, наконец, понял, что Шлюксбарт знает, как отключить магические чары, а вот как включать — не имеет ни малейшего понятия. А это означает только одно. Никакой охраны в штробе уже давно нет и…

Дверные руны налились густой синевой, дверь со скрежетом отворилась, а из стенных ниш выплеснулись ослепительно белые лучи света. В следующую секунду из королевской штробы, щурясь от ярких огней, вышли два воина, оглянулись по сторонам и увидели короля.

Один из них, не веря своим глазам уставился на Осипова и оглушительно заорал:

— Это же Шлюкс! Ребята, это же Шлюкс!

Второй воин не стал ничего кричать, высоко поднял топор и побежал на короля.

Осиповым овладела никогда раньше не испытываемая ярость. Сознание подернулось кровавой пеленой, звуки размылись, тело до отказа наполнилось адреналином, а к мышцам могучей волной прилила кровь.